Порка в 14 лет при свидетелях

Жара. Череда островов. Один из островов на Волге. Семья моего брата и я спасаемся от жары как можем. Я взял лодку и поплыл к другому острову. Это ведь понятно. Мальчику хочется побыть одному, быть самостоятельным. И тем более столько романтики...
Ты один, остров твой, прям как Робинзон. Доплыв до острова, я оставил лодку и веселье. Вот она свобода. Кто этого не испытал, тот не поймет. Я валялся голым на берегу, гулял по зарослям этого небольшого острова, был хозяином этого острова. Прошло много времени, начало темнеть. Плыть обратно не хотелось, но было уже поздно. Я пошел к берегу, где оставил лодку. И тут начались проблемы. Лодку смыло течением. Я, вроде бы загнал ее на мель, не должно ее смыть, но ее не было. Я только потом осознал, что пережили родители моего брата. А пока я остался один на острове. Наконец я стал Робинзоном, но что-то был этому не рад. Уже луна ярко освещала мне этот остров, которым я только что наслаждался. И теперь я был ему не рад. И самое главное, я не знал как мне быть. Если ты был на Волге, то ты знаешь, ее размеры, особенно в той ее части, где есть острова.
Я не видел берегов. Мой остров и я. Я впал в панику, когда осознал серьезность своего положения. Где меня искать, как и кто будет это делать. Лодка у нас была одна. Про голод я даже и не вспомнил.

Про то, как меня выпороли.

Хочу рассказать о случае, произошедшим со мной недавно. Я никогда бы не мог представить, что такое случится со мной в стенах родной школы. Я учусь в девятом классе. У нас обычная московская школа, где не может быть никакого телесного наказания. Так,я думал,. до недавних пор. Дело в том, что в нашей школе есть подвал, куда некоторые наши пацаны лазеют курить. Конечно, нас оттуда гоняют, но все- равно, изредка, завучиха кого-нибудь там отлавливает и выпроваживает. В тот злополучный час мы оказались там с тремя пацанами из моего класса. Перемена уже близилась к концу и пора было собираться. Мои друзья направились на урок, а я остался докурить сигарету. Но уже выходя, я ,вдруг, лоб в лоб, столкнулся с внезаапно появившимся охранником нашей школы. За ним, оказывается, был и другой. Это были парни лет 25 в камуфляжной форме. Первый из них толкнул меня назад и заорал, что нас не раз предупреждали не лазить в подвал. Я смотрел в пол, не зная, что сказать. Я думал, что сейчас они отведут меня к директору, и опять проблем не оберешься. Они так и пригрозили, но вдруг второй сказал: нет, мы его выпорем. От удивления, я даже бросил на него взгляд.

Наказание 22 летнего парня за 4 дневную встречу нового года. Автор Славик

Со мной это произошло не давно. Я ушел встречать новый год с друзьями и пропал на 4 дня. Родителям не перезванивал,мобильник мой молчал. Они сбились с ног, обзванили всех кого могли. И тут я нарисовался вечером на пятый день после ухода из дому. Не трудно представить их состояние. И хотя мне недавно исполнилось 22 года и последний раз меня пороли уже давольно давно, на сей раз батя решил забыть о моем возрасте и воздать мне по заслугам. Признатся, я сам когда шел домой думал о том, что меня скорее всего выпорят, поэтому домой идти не хотелось и дальнейшее развитие событий меня не очень удивило. Отец затолкал меня в спальню, предварительно прихватив с собой толстый сетевой шнур от какого-то старого апарата. Я почти не сопративлялся и не успел опомнится, как батя перегнул меня через мягкий подлокотник дивана, джинсы остались на мне, но это не сильно облегчило мою участь, тем более,что они были в обтяжку. А может отец пожалел меня - ведь этот шнур мог бы нанести мне серьезную травму.Скажу только,что так сильно меня еще никогда не пороли. Задница моя превратилась в большой пестрый синяк.Сидеть нормально я начал сравнительно недавно. Провод, которым меня воспитывали, занял почетное место на вешалке возле входной двери, так как с этого момента батя обещал пороть меня регулярно.

Вот мой рассказ о том, как это происходит:

Ну вот. Это опять произошло. Я, 15-летний молодой человек, считающий себя уже совершенно взрослым (хотя если подумать, то понимающий, что еще совсем мальчик) лежу на своей кровати, с голой задницей и лицом, уткнувшимся в подушку. На стуле рядом с кроватью сидит моя мама. В ее руке щетка для душа (пластмассовая, из Oriflame) и этой щеткой она порет мою беззащитную попу. Если вы думаете, что щеткой для душа нельзя сильно отшлепать, то почему тогда мой зад горит огнем, и даже подушка не может заглушить мои мольбы о прощении? Не знаю, где моя мама училась искусству порки, но кажется, удары следуют именно с той ритмичностью, с которой гарантирована максимальная боль. Всего за 5-6 шлепков обрабатывается вся поверхность попы. Потом заново, и еще раз, и опять. Звук шлепков оглушителен. Причем сначала слышишь звук, и только через пару мгновений ощущаешь словно огненный плевок плюхнулся на задницу. После примерно полусотни ударов уже не чувствуешь в какую точку попы попала щетка ? бол!

Н А Ш И Ц Е Н Ы

© Влад. Гусев С-Пб, 2007

Н А Ш И Ц Е Н Ы

рассказ

– Я слушаю! Да, Марина Викторовна! Конечно! Статья…? С ней… всё… в порядке…! Разумеется…! Да… да…
(…Какая там ещё статья? – Ах, ну да, вспомнил, – хорошо ещё, что так прямо с ходу и не ляпнул в трубку…!)
– Практически – уже готова! Срок…? Срок… Ведь, крайний срок сдачи в редакцию, как я помню, – завтра…? Но – не с самого же утра…?! Ну, разумеется… Да, конечно, я понимаю, что такое – «рекламная кампания»! Да, разумеется, я понимаю, как это важно! Да, хорошо понимаю! Очень хорошо!! Нет, практически, – уже написана… Только доделывается…! Улучшается! Правится! Последние штрихи… последние… самые последние… самые-самые… Да-да, конечно, – завтра… утром… у вас… на столе… да… да… понимаю… да… понимаю… Нет-нет, я ещё не ухожу… Нет, вечером я ещё дома её обязательно посмотрю… И завтра утром – будет готова… До свидания… До завтра, Марина Викторовна…!

(…Дура! И что это ещё за тон?! Понимаю ли я, «что такое – рекламная кампания»?! Понимаю ли я, «как это важно»?! Разумеется, понимаю! Побольше некоторых!! Во много раз!!! Вот что бывает, когда бабу делают начальством! И ведь неглупая женщина… была когда-то…! Работая секретуткой… Так одуреть! И как быстро! Стоило только получить хоть какую-то руководящую должность! Хоть какую-то – власть...! Нет, – ну, говорил же я тогда шефу – нельзя баб ставить начальством… Ну, не могут они руководить…! Не-спо-соб-ны! Руководство людьми – это же чисто мужская работа!! «Проверено – опытом поколений!!!» Был та-кой слоган где-то… А где…? Не вспомнить…)

Телесные наказания . Статья из Википедии.

Телесные наказания уже были известны законам Хаммурапи, широко применялись в Римской империи. Особенно массовый характер применение телесных наказаний приобрело в период феодализма. Они были также распространены в период перехода к Новому времени, например, в Англии, по законодательству против бродяг и нищих[3], по общегерманскому уголовно-судебному уложению «Каролина».
Одним из первых, кто стал говорить о безнравственности и неэффективности телесных наказаний, был английский философ Иеремия Бентам(1748-1832). Он обращал внимание на то, что даже если количество причитающихся осуждённому ударов четко зафиксировано в законе, их реальная сила целиком зависит от палача, который может быть подкуплен, в результате чего преступник будет наказан не соразмерно тяжести своего преступления, а в соответствии со своим имущественным положением.
С конца XVIII в. страны Европы под влиянием идей Просвещения стали одна за другой отменять этот вид наказания. Первой это сделала Францияв УК 1791 г (фр.)русск. (однако окончательный отказ произошёл лишь в 1881 году). В 1820 году телесные наказания были законодательно отменены вНидерландах, в 1860 году — в Италии, в 1867 году — в Австрии и Бельгии, в 1871 году в Германии, в 1890 году — в Финляндии, в 1900 году — вЯпонии, в 1904 году — в России, в 1930 году — в Дании, в 1936 году — в Норвегии, в 1948 году — в Англии (в войсках отменены в 1881 году[4], в тюрьмах (за нападение на сотрудников тюрьмы, по приговору судьи) были отменены в 1967 году, фактически применялись до 1962 года[5][6]), в 1949 году — в Китае, в 1955 году — в Индии, в 1972 году — в Канаде[7].

Спанкинг

Спанкинг (англ. spanking — «шлёпание») — в практике BDSM телесное наказание в виде серии шлепков по ягодицам ладонью либо имитирующим её широким плоским предметом (пэддл, тыльная сторона платяной щётки, подошва тапочки и т. п.). Любителей спанкинга называют спанкерами или спанкофилами.
В рамках BDSM термин спанкинг зачастую применяется в более широком смысле как общее обозначение практики телесных наказаний, включающей в себя не только собственно шлёпание, но ипорку/флагелляцию различными инструментами и не только по ягодицам. Потому spanking нередко переводят на русский именно как порка. В английском языке существует немало слов, обозначающих виды порки или спанкинга в зависимости от применяемого инструмента наказания: whipping — порка кнутом или бичом, caning — порка тонкой тростью, flogging — порка флоггером, birching — порка розгами и т. д.
В эдалте под спанкингом понимается тематический поджанр (ниша), связанный с изображением сцен шлёпания или порки.

Стек

Стек (англ. riding crop) — тонкий гибкий стержень, чаще всего в оплётке или покрытии, с рукоятью и шлепком.
Стек длиной 75 см.
В зависимости от длины ствола и вида шлепка различают:
конкурный (english crop) — средней длины (~75 см) с узким шлепком
выездковый (riding crop) — длинный (100—120 см), с фалом вместо шлепка
скаковой (bat) — короткий с широким, жёстким шлепком, одинарным или двойным
собачий (doggin` bat) — короткий с широким и длинным, жёстким шлепком
Также встречаются варианты с одним или несколькими хвостами вместо шлепка. Стеки применяют для тренинга лошадей, дрессировки собак, а также для болевых и дисциплинарных воздействий вБДСМ.

Кошка-девятихвостка

Кошка-девятихвостка (англ. Cat o'nine tails) — плеть с девятью и более хвостами, обычно с твёрдыми наконечниками, специальными узлами либо крючьями на концах, наносящая рваные раны. Была изобретена в Англии. Также применялась как орудие пытки. Поскольку порка была санкционирована в Британии в 1689 году, она на протяжении почти двухсот лет считалась лучшим способом поддержания дисциплины.
Традиционно имеет 9 хвостов, что является результатом особенности плетения: обычный канат расплетался на три пряди, каждая из которых расплеталась ещё на три «хвоста». При наличии вариаций, длина изделия обычно составляла порядка 75 сантиметров. Аналогия с кошкой появилась, вероятно, из-за параллельных ран, которые наносят «когти» орудия.

Кошка

Подобны floggers (многохвостым кнутам - см. ниже), за исключением того, что каждый хвост оканчивается узлом или металлическим грузиком, который может иметь или не иметь режущую кромку. Все это может нанести вред и не рекомендуется новичкам. Девятихвостая кошка самая печально известная кошка, традиционно изготовляемая из трех хвостов "полотна" (веревки), разделенных на три части, каждый хвост завязан узлом на конце. Использовалась для обычного флотского наказания и, по слухам, могла опускаться так тяжело, что сдирала кожу до кости -- хотя и подразумевалось, что преступники должны были на следующий день возвращаться на работу, поэтому, вероятно, гневные высказывания современников менее, чем достоверны. Scourges (синоним хлыста). Средневековый хлыст (scourge), который использовался флагеллянтами, был похож на кошку, сделанную из кожаных ремней с узлами на концах.

Предпоследние наказания. Автор Кирил

Струхнул маленько - это все равно, что сказать, что Амазонка - это такой мааааааленький ручеек .
Следующие два раза были примерно через год, мне пятнаднадцать было. Стыдно... да нет, стыдно наверное не было. Мне только один раз (самый сильный), было стыдно, и то от сознания того, что кто-то знает, что я сделал. Может поэтому и за порку не было стыдно, потому как никто кроме семьи не знал, что меня иногда бьют. Редко, но все-таки...
А те два раза банальные были. Наверное у всех рано или поздно случается такое. Я в классе среди пацанов уважением пользовался - заводилой был (типа в классе от учителя на ключ закрыться, костерчик в туалете развести... ). Родителей вызывали, но мне это сходило. У меня мама с папой тоже в детстве не промах были, поэтому меня как-то понимали. У директора папа делал грозное выражения лица, потом выходили и вместе смеялись. Ну и что это такое, позвольте спросить? Такой крутой пацан и все курят, а я - нет. Непорядок. 

Исправление. Расказы Сандро. Продолжение расказа Отцовское наказание.

Продолжение расказа Отцовское наказание.

Исправление
На следующей неделе Леха не пропустил ни одного урока и старался хоть что-то успеть исправить до субботы, чтобы отец не выпорол его снова. Все в классе удивлялись его рвению, правда, особого толка от его усилий не было – одним желанием все двойки не исправишь, а знаний у Лехи из-за его отношения к учебе практически не было. К концу недели на очередной контрольной по английскому, которую Лешка боялся больше всего, он снова схлопотал пару, и теперь по всем трем зачетным темам у него красовались гордые гуси-лебеди. И в полугодии «светила» тоже пара. Но Леху пугало не столько это, сколько наверняка последующие за этим отцовские воспитательные меры. Всю пятницу Лешка был угрюм и хмур, ведь дядя Толя никогда просто так словами не бросался… А в субботу, когда его мама и бабушка ушли на рынок чем-то торговать, дядя Толя уже дома выполнил свое обещание. Лешкин визг, прерываемый строгим голосом дяди Толи, я слышал, даже находясь у себя дома, поскольку одна стена с соседями у нас была общая. При этом я живо представил себе произошедшее неделей раньше, и меня снова охватило возбуждение, а штаны сразу резко оттопырились спереди. Конечно, я не желал Лехе чего-то плохого, но за все его выходки, направленные на осмеивание одноклассников и подшучивание над ними, он уж точно заслуживал еженедельной порки. А вид беспомощно выставленной в ожидании порки Лехиной задницы, ярко запечатлевшийся в моей памяти, вызывал мощное сексуальное возбуждение. 

Письмо посетителеля о своей порке.

Уважаемый инкогнито,судя по письму вы хорошо знакомы с особенностями порки и ожидаете мой рассказ.Постараюсь удовлетворить ваше любопытство.Все гораздо проще порку поручали,как правило старшему брату,он старше меня на 14 лет.Братец порол меня лет до16 ти, до10 класса.
Отец часто был в командировках,мать шлепала иногда сгоряча,в маленьком возрасте,но по настоящему порол братец.Когда это было точно не помню,но уже в детском садике помню отчетливо,что выпорол после того.как я сбежал из садика домой.Дома он был один и , увидев меня неожиданно,появившегося дома,не ожидая матери решил меня наказать.Велел мне лечь на диван и снять трусы,естественноснимать трусы перед ним я не стеснялсяБон постоянно видел видя без них ,моя в ванной,переодевая на ночь и т.д..Не послушатья его не мог,он для меня был взрослым человеком.

О друзьях-товарищах...

В разговорах с друзьями-приятелями детства тема порки периодически всплывала. Попробую вспомнить о большинстве эпизодов. При мне не пороли никого – врать не буду. Самому перепадало от матери тапочком по треникам в присутствии одного приятеля, Игоря – за то, что хамил ей напропалую (был такой недолгий период в моем т.н. «переходном» возрасте); он стоял и смотрел, слегка удивленный и ошарашенный – ему от родителей таким образом, видимо, тогда еще не перепадало, а может быть и вообще.
Начну с тех, кому доставалось особенно часто и крепко. Женька Паршуков (царство небесное! загнулся от туберкулеза, подхваченного на зоне)… Родители медленно, но верно спивались и его по пьяни колотили. Как-то, помню, дурачились, я сорвал с него треники летом на улице, и глазам предстала задница вся в кровоподтеках и черных синяках. Мне тут же стало не смешно – в сравнении с моими отметинами Женькины казались следами пыточной камеры… 

Н. Филиппов. Театр кающихся грешниц.

Фантазия на тему профилактической порки.

"Своих семерых детей отец Пафнутий сёк прилежно, свято соблюдая библейский завет: «Кто жалеет розги – ненавидит сына своего». У него как раз и было семь сыновей.
...
Помню, как однажды я зашел к нему домой «на ристалище» - так мы называли наши бесконечные споры, и застал его за исполнением отцовского долга: отец Пафнутий усердно сёк восьмилетнего Феденьку. Мальчик извивался и корчился на побуревшей от времени скамейке, розги впивались в его напряженную, поджарую попку. На ней уже вспыхнули, налились красные рубцы, там, где они пересекались – дрожали капельки крови. В общем, зрелище не для российского либерала. Оно усугублялось ещё тем, что вслед за Феденькой еще четверо его братьев легли на скамейку под отцовские розги. Когда, едва ли, не через час, воспитательная процедура, наконец, закончилась, я не преминул спросить у отца Пафнутия: почему всех? за что? и почему так строго?
Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением: 

Илья Войтовецкий. В детстве меня пороли.

Фронтовик еврей любит пороть своего сына высококачественным трофейным немецким ремнем ... до тех тор, пока не узнает, из ЧЕГО он сделан.

"...
Отец пришёл с войны в ночь на 9 ноября 1945 года. Все, кто возвращались из Германии, везли узлы, чемоданы, коробки, ящики, контейнеры, вагоны, целые железнодорожные составы немецкого добра – одежду и обувь, музыкальные инструменты, мебель, картины, корзины, картонки...
Отец за богатством не гнался и дорогих трофеев с собой не привёз, но, тем не менее, моей маме досталась от войны и победы ручная швейная машина "Edelweiss", чёрная и лакированная с яркими цветочками на изящном тельце, мне – двусторонняя губная гармошка "Weltmeister", а для себя отец привёз широкий коричневый офицерский ремень, лёгкий, мягкий, изготовленный из тонкой хорошо обработанной кожи. Ремень венчала массивная металлическая пряжка с изысканной готической вязью – "Gott mit uns!" 

В. Крапивин. Журавленок и молнии

– У меня мама тоже добрая, – тихо отозвался Горька. – А отец, он… когда какой. Если настроение хорошее: "Айда, Горька, на рыбалку". Если что не так, скорее за ремень… Хорошо, если сгоряча за широкий возьмется, он только щелкает. А если всерьез, то как отстегнет узкий от портупеи… Знаешь, как режет…
Журка не знал.
Он этого никогда не испытывал.
Бывало в раннем дошкольном детстве, что мама хлопнет слегка и отправит в угол. Но чтобы по-настоящему, ремнем, Журка и представить не мог. Он бы, наверно, сошел с ума, если бы с ним сделали такое. Даже если в какой-нибудь книге Журка натыкался на рассказ о таком жутком наказании, он мучился и старался поскорее проскочить эти страницы. И потом всегда пропускал их, если перечитывал книгу. А Горька, ничего, говорит про такое спокойно. С печалью, но вроде бы без смущения.
Конечно, в темноте, ночью, когда рядом человек, с которым завязалась, кажется, первая ниточка дружбы, легче говорить откровенно. Видать, наболело у Горьки на душе, вот он и рассказывает. Но… нет, все равно не по себе от такого разговора. И чтобы изменить его, Журка спросил: 

И. Ильф и Е. Петров "Золотой телёнок"

"Рассеянный Лоханкин не оценил важности демарша,
предпринятого гражданином Гигиенишвили, и таким образом проморгал начало конфликта, который привел вскоре к ужасающему,
небывалому даже в жилищной, практике событию.
Вот как обернулось это дело. Васисуалий Андреевич по-прежнему забывал тушить свет в помещении общего пользования.
Да и мог ли он помнить о таких мелочах быта, когда ушла жена, когда остался он без копейки, когда не было еще точно уяснено все многообразное значение русской интеллигенции? Мог ли он
думать, что жалкий бронзовый светишко восьмисвечовой лампы вызовет в соседях такое большое чувство? Сперва его предупреждали по нескольку раз в день. Потом прислали письмо,
составленное Митричем и подписанное всеми жильцами. И, наконец, перестали предупреждать и уже не слали писем. Лоханкин еще не постигал значительности происходящего, но уже смутно почудилось ему, что некое кольцо готово сомкнуться.
Во вторник вечером прибежала тетипашина девчонка и одним
духом отрапортовала: 

Чарльз Буковски, "Хлеб с ветчиной".

Я принес конверт домой, вручил его матери и поднялся в свою комнату. Лучшей вещью в моей комнате была кровать. Я любил свою кровать и мог оставаться в ней часами, даже днем, натянув покрывало до самого подбородка. Здесь было покойно, никаких происшествий, никаких людей, ничего. Мать частенько находила меня среди бела дня в кровати.

— Генри, а ну, вставай! Это нехорошо, когда мальчик целый день лежит в кровати! Сейчас же подымайся! Займись чем-нибудь!

Но заняться было нечем.

В тот день я не стал ложиться. Внизу мать читала записку. И скоро я услышал плач. Потом причитания: 

Джеймс Гринвуд, "Маленький оборвыш"

 
Ухаживанья миссис Бёрк за отцом кончились тем, что он женился на ней. Не знаю, через сколько месяцев после смерти матери случилось это, но, вероятно, месяцев через семь-восемь, так как моя сестра Полли стала уже довольно большим ребенком, и я с трудом мог пронести ее от одного конца переулка до другого. За все это время в моих чувствах к миссис Бёрк произошла небольшая перемена. Прежде я только не любил её, теперь я стал ее ненавидеть. Она платила мне тем же, и, не стесняясь, высказывала свои чувства. В первое же утро после похорон матери, она притянула меня к стулу, на котором сидела, и сказала злобным голосом:
   -- Поди-ка сюда, голубчик, ты помнишь, какую штуку ты чуть не сыграл со мной своей болтовней?
   Она намекала на вчерашний разговор о мешках. Я ничего не отвечал, но она видела, что я понимаю, о чем идет дело. 

Ю.Томин. "Борька, я и невидимка".

По дороге до станции мы пели.

Только нам не повезло. Или, может, повезло! Тут не поймешь. Подошла не электричка, а какой-то старый поезд. У него вагоны маленькие и с печкой. Мы еле забрались на высокие ступеньки.

Народу было не так уж много. И тут нам повезло. То есть сначала опять не повезло, но зато потом было здорово.

Мы сидели посередине. В одном углу была печка, а в другом ехали какие-то ребята. Один из этих ребят – здоровый такой парень – протиснулся к печке и стал греть руки. Я еще, когда он мимо шел, заметил, что у него вид противный: нос маленький, а лицо круглое и жирное, как блин. Даже шел он как-то противно – бочком, приседая, и все извинялся: «Пр-р-сс-тите, пр-р-сс-тите».

Он погрел руки и вернулся к своим.

Через минуту у меня защипало в носу, и я чихнул.

– Будь здоров, – сказал Владимир Иванович и вдруг сам чихнул.

– Будьте здоровы! – ответил я и опять чихнул.

Потом начали чихать ребята и остальные, кто ехал в вагоне.