Стек (англ. riding crop) — тонкий гибкий стержень, чаще всего в оплётке или покрытии, с рукоятью и шлепком.
Стек длиной 75 см.
В зависимости от длины ствола и вида шлепка различают:
конкурный (english crop) — средней длины (~75 см) с узким шлепком
выездковый (riding crop) — длинный (100—120 см), с фалом вместо шлепка
скаковой (bat) — короткий с широким, жёстким шлепком, одинарным или двойным
собачий (doggin` bat) — короткий с широким и длинным, жёстким шлепком
Также
встречаются варианты с одним или несколькими хвостами вместо шлепка.
Стеки применяют для тренинга лошадей, дрессировки собак, а также для
болевых и дисциплинарных воздействий вБДСМ.
Кошка-девятихвостка (англ. Cat o'nine tails) — плеть с девятью и более хвостами, обычно с твёрдыми наконечниками, специальными узлами либо
крючьями на концах, наносящая рваные раны. Была изобретена в Англии.
Также применялась как орудие пытки. Поскольку порка была санкционирована
в Британии в 1689 году, она на протяжении почти двухсот лет считалась
лучшим способом поддержания дисциплины.
Традиционно
имеет 9 хвостов, что является результатом особенности плетения: обычный
канат расплетался на три пряди, каждая из которых расплеталась ещё на
три «хвоста». При наличии вариаций, длина изделия обычно составляла
порядка 75 сантиметров. Аналогия с кошкой появилась, вероятно, из-за параллельных ран, которые наносят «когти» орудия.
Кошка
Подобны
floggers (многохвостым кнутам - см. ниже), за исключением того, что
каждый хвост оканчивается узлом или металлическим грузиком, который
может иметь или не иметь режущую кромку. Все это может нанести вред и не
рекомендуется новичкам. Девятихвостая кошка самая печально известная
кошка, традиционно изготовляемая из трех хвостов "полотна" (веревки),
разделенных на три части, каждый хвост завязан узлом на конце.
Использовалась для обычного флотского наказания и, по слухам, могла
опускаться так тяжело, что сдирала кожу до кости -- хотя и
подразумевалось, что преступники должны были на следующий день
возвращаться на работу, поэтому, вероятно, гневные высказывания
современников менее, чем достоверны. Scourges (синоним хлыста).
Средневековый хлыст (scourge), который использовался флагеллянтами, был
похож на кошку, сделанную из кожаных ремней с узлами на концах.
Струхнул маленько - это все равно, что сказать, что Амазонка - это такой мааааааленький ручеек .
Следующие
два раза были примерно через год, мне пятнаднадцать было. Стыдно... да
нет, стыдно наверное не было. Мне только один раз (самый сильный), было
стыдно, и то от сознания того, что кто-то знает, что я сделал. Может
поэтому и за порку не было стыдно, потому как никто кроме семьи не знал,
что меня иногда бьют. Редко, но все-таки...
А те два раза банальные
были. Наверное у всех рано или поздно случается такое. Я в классе среди
пацанов уважением пользовался - заводилой был (типа в классе от учителя
на ключ закрыться, костерчик в туалете развести... ). Родителей
вызывали, но мне это сходило. У меня мама с папой тоже в детстве не
промах были, поэтому меня как-то понимали. У директора папа делал
грозное выражения лица, потом выходили и вместе смеялись. Ну и что это
такое, позвольте спросить? Такой крутой пацан и все курят, а я - нет.
Непорядок.
Продолжение расказа Отцовское наказание.
Исправление
На
следующей неделе Леха не пропустил ни одного урока и старался хоть
что-то успеть исправить до субботы, чтобы отец не выпорол его снова. Все
в классе удивлялись его рвению, правда, особого толка от его усилий не
было – одним желанием все двойки не исправишь, а знаний у Лехи из-за его
отношения к учебе практически не было. К концу недели на очередной
контрольной по английскому, которую Лешка боялся больше всего, он снова
схлопотал пару, и теперь по всем трем зачетным темам у него красовались
гордые гуси-лебеди. И в полугодии «светила» тоже пара. Но Леху пугало не
столько это, сколько наверняка последующие за этим отцовские
воспитательные меры. Всю пятницу Лешка был угрюм и хмур, ведь дядя Толя
никогда просто так словами не бросался… А в субботу, когда его мама и
бабушка ушли на рынок чем-то торговать, дядя Толя уже дома выполнил свое
обещание. Лешкин визг, прерываемый строгим голосом дяди Толи, я слышал,
даже находясь у себя дома, поскольку одна стена с соседями у нас была
общая. При этом я живо представил себе произошедшее неделей раньше, и
меня снова охватило возбуждение, а штаны сразу резко оттопырились
спереди. Конечно, я не желал Лехе чего-то плохого, но за все его
выходки, направленные на осмеивание одноклассников и подшучивание над
ними, он уж точно заслуживал еженедельной порки. А вид беспомощно
выставленной в ожидании порки Лехиной задницы, ярко запечатлевшийся в
моей памяти, вызывал мощное сексуальное возбуждение.
Уважаемый инкогнито,судя по
письму вы хорошо знакомы с особенностями порки и ожидаете мой
рассказ.Постараюсь удовлетворить ваше любопытство.Все гораздо проще
порку поручали,как правило старшему брату,он старше меня на 14
лет.Братец порол меня лет до16 ти, до10 класса.
Отец часто был в
командировках,мать шлепала иногда сгоряча,в маленьком возрасте,но по
настоящему порол братец.Когда это было точно не помню,но уже в детском
садике помню отчетливо,что выпорол после того.как я сбежал из садика
домой.Дома он был один и , увидев меня неожиданно,появившегося дома,не
ожидая матери решил меня наказать.Велел мне лечь на диван и снять
трусы,естественноснимать трусы перед ним я не стеснялсяБон постоянно
видел видя без них ,моя в ванной,переодевая на ночь и т.д..Не послушатья
его не мог,он для меня был взрослым человеком.
В разговорах с
друзьями-приятелями детства тема порки периодически всплывала. Попробую
вспомнить о большинстве эпизодов. При мне не пороли никого – врать не
буду. Самому перепадало от матери тапочком по треникам в присутствии
одного приятеля, Игоря – за то, что хамил ей напропалую (был такой
недолгий период в моем т.н. «переходном» возрасте); он стоял и смотрел,
слегка удивленный и ошарашенный – ему от родителей таким образом,
видимо, тогда еще не перепадало, а может быть и вообще.
Начну с тех,
кому доставалось особенно часто и крепко. Женька Паршуков (царство
небесное! загнулся от туберкулеза, подхваченного на зоне)… Родители
медленно, но верно спивались и его по пьяни колотили. Как-то, помню,
дурачились, я сорвал с него треники летом на улице, и глазам предстала
задница вся в кровоподтеках и черных синяках. Мне тут же стало не смешно
– в сравнении с моими отметинами Женькины казались следами пыточной
камеры…
Фантазия на тему профилактической порки.
"Своих
семерых детей отец Пафнутий сёк прилежно, свято соблюдая библейский
завет: «Кто жалеет розги – ненавидит сына своего». У него как раз и было
семь сыновей.
...
Помню, как однажды я зашел к нему домой «на
ристалище» - так мы называли наши бесконечные споры, и застал его за
исполнением отцовского долга: отец Пафнутий усердно сёк восьмилетнего
Феденьку. Мальчик извивался и корчился на побуревшей от времени
скамейке, розги впивались в его напряженную, поджарую попку. На ней уже
вспыхнули, налились красные рубцы, там, где они пересекались – дрожали
капельки крови. В общем, зрелище не для российского либерала. Оно
усугублялось ещё тем, что вслед за Феденькой еще четверо его братьев
легли на скамейку под отцовские розги. Когда, едва ли, не через час,
воспитательная процедура, наконец, закончилась, я не преминул спросить у
отца Пафнутия: почему всех? за что? и почему так строго?
Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением:
